Сказка Сказки Старинного Города

Цыферов Геннадий
Сказки старинного города
Сказка Сказки Старинного Города
Цыферов Геннадий

4.5
5
0
1
269
0
1
4.5

«Сказки старинного города» Геннадия Цыферова можно посоветовать детям старших групп детсадов и учащимся младших классов школ. Они знакомят ребят со старинными вещами и историями. Ребята узнают, много исторически познавательного. Простой, доступный для понимания маленьких детей язык изложения делает эти сказки очень полезными. Начинается сказка со странного письма, которое однажды получил автор. В нём сообщалось, что он оставил «шляпу со страусовыми перьями». Послание удивило получателя, так как у него не было такой шляпы. Подумав, что кто-то подшутил над ним, герой отправился на почту. Но там подтвердили, что письмо настоящее. Правда, оно было послано… 300 лет назад.




Сказки старинного города
Читать сказку на весь экран

Сказки старинного города

Однажды ко мне пришло странное письмо.
«Сударь мой, — было написано в письме, — я жду вас. Вы вчера оставили у нас шляпу со страусовыми перьями».
Я очень удивился. Да у меня и нет такой шляпы!
Значит, надо мной шутят. Но кто же?
Я пошёл на почту. Но там ответили:
— Нет, письмо настоящее. Оно только опоздало на… на 300 лет.
Значит, его должен был получить мой пра-пра-пра-прадедушка.
И тут я отправился по обратному адресу. И что же? Я и правда нашёл там страусовую шляпу, а главное — услышал много старинных историй. Хозяин дома хранил их вместе со шляпой. И они долго, долго ждали меня.
А теперь я расскажу их всем, и, конечно, история первая будет про шляпу.
Да, кстати, эти сказки написаны страусовым пером.
* * *Сказки старинного городаДа здравствует — кто? Да здравствует — что? Просто старинная шляпа.
Вы спросите: почему?
А в старину уж так говорили. Не важен камзол, не важны сапоги, но шляпа, это, конечно, — главное. И она всегда должна напоминать клумбу.
Ведь недаром старинным людям было приятно носить на макушке сад. И каждый хвалился:
— А мой сад, сударь, лучше. Он из страусовых перьев.
Впрочем, кроме шутки, и польза в том была немалая. В старину ведь не было дворников. И улицы подметали так: кланялись — и шляпные перья сдували пыль. И лишь один человек в шляпе не кланялся — король. Да. А шляпа у короля закрывала весь город. Как зонт. И когда долго, долго шел дождь, придворные всегда просили:
— Не пора ли вам погулять, ваше величество.
И в длинный солнечный день было то же.
Короля просили гулять, и тем он спасал своих подданных от жары. А ещё он их спасал от скуки. Потому что на полях королевской шляпы играл оркестр, и казалось, что с неба льётся музыка. И в городе все танцевали, все веселились.
Но теперь, ты, конечно, скажешь, как же король мог носить такую великолепную тяжесть? Очень просто. Её поддерживал целый полк гвардейцев. Мушкетами.
И все дни рождения в нашем городе, и все праздники справлялись только на голубых полях королевской шляпы. Вот какие шляпы были в старину!
* * *
Кому в детстве не хочется быть сказочным принцем?
Но если не принцем, то в крайнем случае… дрессировщиком в цирке.
Да. Да. Ведь в наше время это почти одно и то же. Только у дрессировщиков ещё остались зеркальные сапоги и красный королевский плащ, который волочится по полу, точно городской закат над детским парком. Об этом плаще, о тех знаменитых сапогах когда-то мечтали все мальчишки нашего города. А больше всех один. Каждую ночь он видел одно и то же — огни цирка.
А днём, днём он только и говорил:
— Цирк, цирк!
Но родители лишь смеялись над малышом:
— Дрессировщик! Ты не можешь им быть. Дрессировщик должен быть строгим, а ты слишком добр.
Да, конечно, он был добрым мальчиком, и однажды он попытался приручить птичку. Птичка прожила у него до осени, а осенью сказала:
— Спасибо, мальчик, но мне пора лететь.
И маленький дрессировщик отпустил её.
Ну и шутили же над ним после:
— Тоже мне укротитель! Не ты, а тебя приручают звери. Грустный ты очень дрессировщик.
С той поры его так и звали: очень грустный дрессировщик. А очень грустный дрессировщик скучал.
«Неужели, — думал он, — мне так никогда и не увидеть арены, никогда не надеть зеркальных сапог?»
«Никогда» — какое трудное слово. И как трудно произносить его в детстве. Но едва мальчик его произнёс, как к нему в окошко кто-то стукнул.
— Здравствуйте, это я — ваша дрессированная птичка. Я вернулась к вам, чтобы помочь. Вот зёрнышко, посадите его, и ваши мечты…
— Неужели, — не поверил мальчик, — мои мечты исполнятся?
— Да.
И он посадил зёрнышко.
Росло птичье зёрнышко, росло и выросло. И стало самым высоким, самым толстым деревом в городе. Толпами приходили люди, чтобы посмотреть на удивительное толстое дерево.
А как-то раз в сад пришёл учёный. Он сказал:Сказки старинного города— Вы молодец, мальчик, вырастили настоящий африканский баобаб. Поздравляю, вы удивительный садовник.
Удивительный садовник, только и всего.
Мальчик даже обиделся.
А красный плащ, а зеркальные сапоги? Неужто птичка меня обманула, и я никогда…
Но только он хотел вновь произнести это трудное слово, как в калитку сада стукнули:
— Можно?
Косматый африканский лев стоял перед мальчиком.
— Здравствуйте, — смущаясь, сказал он. — Я слышал, вы вырастили баобаб. Баобаб — дерево моей родины. Мне очень приятно посидеть под ним и вспомнить родственников. Разрешите?
— Разрешите?
— Разрешите?
— Разрешите?
В тот день весь цирк, весь зоопарк побывал у мальчика. И каждый зверь сидел под деревом и вспоминал своих родственников…
И, конечно, на другой день мальчик уже выступал в цирке. А вскоре он прославился и стал одним из самых знаменитых цирковых артистов. Да, да.
А от прежнего осталось лишь одно: его по-старому и люди и звери продолжали звать очень грустным дрессировщиком. И всё потому, что если кто-то его в цирке не слушался, он никогда не ругался, а лишь грустно говорил:
— Ну, что ж, я не покажу тебе сегодня твой баобаб.
И тут все звери плакали и просили у него прощения. А ведь это и правда очень грустно — не видеть свой баобаб. Бао-бао-бао-баб.

 

* * *цирк слон и львы на аренеХорошо или плохо, если король обжора? Ты скажешь: «Конечно, плохо».
Вообще и я тоже так думаю, но иногда…
В одном старинном городе, где королём был обжора, существовала какая-то страшная вещь — дуэль.
Дуэль — это значит, люди колют друг друга шпагами.
— Нельзя! — закричишь ты. — Человек не жареная утка!
Правильно. И этот король тоже кричал: «Нельзя, нельзя, нельзя!»
Но это мало помогало. И тогда он просто раскрыл рот.
И просто проглотил все шпаги.
Как ты понял, в этом случае помог не королевский ум — королевское обжорство. Но вот что удивительно.
После этого обжорства дуэли стали прекрасны.
Лишённые шпаг дуэлянты стали просто дуть друг на друга. И дули до тех пор, пока один не улетал куда-то.
Ну, а это, я думаю, самый лучший способ путешествия.
Итак, да здравствует королевское обжорство!
В некоторых случаях это помогает. А именно тогда, когда хочется не драться, конечно, а путешествовать.
* * *
Испокон века живут на земле сапожники. В моём старинном городе тоже был один, только не простой, а потомственный. Это значит, что и дед, и прадед, и прапрадед его — все они шили башмаки и туфли.
Туфли… Целый ряд их, старинных, с бантами и вензелями, стоял у того сапожника за стеклом. Любопытные зеваки нередко заходили сюда, чтобы взглянуть и… ахнуть:
— Ах, какие туфельки, ах, какие…
Но мастер только ворчал:
— Неужели вам и сказать больше нечего?
— Нечего, — смущались люди. — Мы всё давно забыли.
И тогда мой лукавый сапожник брал туфельки и ласково говорил:
— Бальные туфельки — они подобны раковинам. Всегда поют. Вот туфелька из Варшавы. Вы слышите? Старая музыка. Это мазурка. Ну, а эта туфелька — она из Вены. Вы слышите? Менуэт.сапожникМазурка, менуэт, вальс — каждая старинная туфелька пела, и у каждой был свой голос.
И лишь одна молчала. Без вензелей и бантов, молча пряталась она в углу.
— Наверное, — говорили не раз посетители, — то туфелька самой бедной женщины.
Но мастер только ласково ворчал:
— Неужели вам и сказать больше нечего?
— Нечего, — вновь смущались люди.
А сапожник вновь ласково говорил:
— В старинное время жила в нашем городе одна старинная принцесса. Языкам, реверансам учили её и… конечно, танцам. Лучшие учителя занимались этим, но, увы, принцесса не понимала музыки.
И тогда по всему королевству расклеили строгий указ:
«ДАРУЕМ ТОМУ, КТО НАУЧИТ НАШУ ПРИНЦЕССУ ТАНЦЕВАТЬ ЛЕГКО И ВОЗДУШНО, ДАРУЕМ ТОМУ ЕЁ РУКУ И СЕРДЦЕ».
Получить руку принцессы — это значит самому стать принцем.
Блестящие графы, чопорные князья, солидные бароны — кто только не пробовал обучить королевскую дочь танцам! И однако все придворные дамы превосходили её в этом великом искусстве.
Совсем отчаялась принцесса.
И вдруг во дворце появился сапожник.
— Ваше прелестное величество, — сказал он ласково, — я знаю про вашу печаль. И знаю — нет ничего проще избавиться от неё. Разрешите лишь смерить вашу королевскую ножку.
Тут же бархатной лентой королевская нога была измерена, и на другой день сапожник сшил прелестные туфельки.бал— Да, они прелестны, — вздохнул мастер, взглянул на них. — Однако им не хватает бантов. Тех самых бантов, что придают туфелькам лёгкость, учат их порхать и летать. А принцессе это так нужно!
И тогда сапожник придумал. Он пошёл на луг и поклонился двум большим бабочкам.
— Вам всё равно, — сказал он, — где кружиться. Но если вы сейчас станете бантами знатных туфель, завтра вы закружитесь в королевском зале. И вам, милые бабочки, будут играть королевский котильон.
Конечно, милые бабочки не посмели отказаться.
И вскоре принцесса уже танцевала. Туфельки с крылышками несли её по залу, кружили.
А все гости поздравляли короля и королеву.
— Как воздушно танцует ваша дочь!
— Она сегодня — словно белая бабочка.
Но у белых бабочек бывает доброе сердце.
А у принцессы, увы, оно было иным.
И когда после танца к ней подошёл в поклоне сапожник, она произнесла лишь:
— А вы мне больше не нужны, фи!
И ненужный сапожник ушёл, но вслед за ним улетели и бабочки — белые банты с королевских туфелек. И никогда больше принцесса уже не танцевала так легко. Тот воздушный котильон был последним в её жизни.
* * *
Вот я говорю тебе о королях, гвардейцах, принцах, князьях, графах. А что от них осталось. Фу. Ничего. Впрочем от одного графа… Да, от него кое-что осталось.
А, был этот граф страшно завистливый. Всем-всем завидовал. А главное, всегда хотел быть выше всех, чтобы среди придворных его обязательно заметил король. Вот и вытягивал граф без конца шею. Шея у него была длинной-длинной, как у жирафа. А ещё граф любил поесть. И поэтому живот у него был толстый-толстый, как у бегемота. Ты представляешь себе такое?
И вот однажды один стекольный мастер решил посмеяться. Он сделал бутыль, похожую на графа. И был у той бутыли огромный живот и длинная шея.
Конечно, тут же все поняли, на кого та бутыль похожа. И в честь графа так и назвали её — графин.
Графины живы поныне. Ну, а графы? Зачем они?
Так и говорят теперь люди:
— Если есть графин, совсем не надо графа. И так очень весело.
Ведь до сих пор никак не могут решить, что же это: бегемот с жирафьей шеей или жираф с бегемотьим животом?
* * *
А ты знаешь, как лечились в старину? Камушками! Да, камни толкли в порошок и клали в чай, в суп.
А жить тогда в каменном доме было просто опасно. Если, например, в городе случалась какая-нибудь болезнь, то ваш домик могли разнести по кирпичику. И по кирпичику — это ещё хорошо.
А то бывало и так: мог прийти большой великан и просто проглотить ваш каменный домик, чтобы вылечиться. Да. Ведь так и случилось однажды.
Спустился с гор великан, разинул рот и проглотил королевский замок. И не только замок, а вместе с замком и самого короля.
Ужас, конечно. И сам великан ужаснулся, когда узнал об этом. Он плакал, и, словно большие бочонки, катились по мостовой слезы.
— Трах-тарарах. Что я наделал? Как же вы будете жить без вашего короля? Трах-тарарах.
— И не знаем, не знаем, — отвечали придворные. — Король всё-таки нужен. Кому же кланяться тогда?
И тут великан хлопнул себя по затылку.
— Придумал, — сказал он. — Я дам вам короля.
И умный великан сделал короля из глины. Нет, вы не думайте, этот король был не хуже настоящего — он был в короне и в сапогах. И даже в мантии. А главное, он сидел на троне и редко во что вмешивался.
Единственное, о чём он беспокоился, это о песочке для детей. А главное — о зонтиках. Ведь этот король боялся размокнуть.
Но как-то раз глиняный король промочил-таки затылок, и у него в голове появилась дырочка.
Ужас! С той поры в голове у короля стал гулять ветер. И он выдул из неё все-все серьёзные мысли. Теперь его величество только и делало, что улыбалось:
— Хи-хи, хи-хи!
Придворные сердились. И не выдержав, наконец сказали:
— Лучше жить совсем без короля, чем с таким клоуном.
— Ну, хорошо, — сказал глиняный король. — Ваши скучные лица мне тоже надоели. До свидания.
И он раскланялся и пошёл к мудрецу.
— Я был королём, — сказал он мудрецу. — Но мне стало скучно. Кем мне быть теперь?
Мудрец взглянул на короля, увидел в его голове дырочку и спросил:
— А вы любите детей?
— Да.
— Тогда вам лучше всего быть детской копилкой. Копить весёлые денежки на весёлые игрушки.
С той поры так и было. Конечно, король по-прежнему оставался королём. Но он уже был не просто король, а король детских копилок.
Ты, наверное, обиделся, что моя сказка кончилась восхвалением короля? Ну что же. Ведь это не просто король, а наш детский король. А это очень хорошо, что детские короли вечны.
Теперь ты догадался, о чём моя сказка? О вечности.
Не вечно люди едят камни, города воюют. Но вечно будут детские копилки и детские короли.
Они добрые. И очень нужны.
А однажды я влюбился в старинного человека, который сказал так:
— Ветер вернулся, чтобы погасить последнюю свечу.Сказки старинного городаХорошее слово — «вернулся». Например, солнышко не взошло, а вернулось.
Вернулось к тебе, значит, оно доброе.
И звёзды тоже добрые. Всякий раз они возвращаются на небо.
Нет, это не сказка.
Просто я хочу, чтобы ты любил людей и думал о них.
Когда думаешь о человеке, он как бы вновь возвращается к тебе. Входит в твою комнату, садится за стол, говорит с тобой.
Так вернулись ко мне эти старинные люди.
Так думай же всегда хоть немного о людях.
И пусть всегда твои друзья и твои знакомые будут с тобой.

Сказки старинного города


Оцените, пожалуйста, это произведение.
Помогите другим читателям найти лучшие сказки.

Увидели ошибку в сказке? Сообщить

Комментарии (0)

Комментариев не найдено.
Click here to cancel reply.


Система Orphus